How to Stop Missing Deadlines? Please Follow our Telegram channel https://t.me/PlopAndreiCom ( @plopandreicom)

APPLY FOR THIS OPPORTUNITY! Or, know someone who would be a perfect fit? Let them know! Share / Like / Tag a friend in a post or comment! To complete application process efficiently and successfully, you must read the Application Instructions carefully before/during application process.

Какова же реакция общества на раздражающее присутствие непонятной инаковос-ти в духовной жизни? Выскажу мысль, что эффект “белых ворон” не имеет общественного разрешения. Главная причина состоит в том, что “герои своего времени” и адаптированные к их идеям люди, с одной стороны, и “белые вороны” — с другой, в культурном измерении существуют в параллельных мирах, своего рода в “виртуальных реальностях” смыслов. Ведущая, доминирующая духовная реальность имеет сопряженную систему знаков, образов, текстовых поименований явлений жизни и ее ценностной иерархии. “Белые вороны” обладают собственным вариантом реальности в иных, самобытных терминах, именах, знаках ценности. Явления реальности расположены у них в иной иерархической системе. С этой точки зрения мир “общепринятого”, мир доминирующей культурной системы и мир каждой отдельной личности типа “белая ворона” – контрадикторны. Здравый смысл, основа психически стабильного общества, понимает только то, что здраво в данной системе культурных координат. Здравомыслящий мир открыт к развитию, но чужая смысловая система для него просто не существует – она демо-ничная, потусторонняя. Они в принципе недоступны друг для друга, их диалог условен и ограничен, а слияние невозможно. Наличие в обществе “белых ворон” раздражает общество тем сильнее, чем более монолитным и целеустремленным оно становится. Личности, “шагающие не в ногу”, препятствуют формированию общественной слитности, оптимизма общенационального порыва. Бесперспективность диалога современников с “белыми воронами” приводит к тому, что общество вырабатывает свои защитные механизмы против раздражающей инаковости, необъяснимой духовной закрытости части своих членов. Можно выделить несколько типов таких защитных общественных механизмов против раздражающей непонятности “белых ворон”. Первый комплекс психологической и социальной защиты лежит в сфере сатиры, насмешки. Смешное – уже нестрашное, даже если непонятно. Наиболее эффективной формой этого способа защиты стала сатирическая журналистика, изобретенная в России в XVIII веке и достигшая вершин в эпоху от Белинского до М. Кольцова и Кукры-никсов. Незаконченная картина И. Крамского “Хохот” при всей ее прямолинейности показывает зрительно потрясающий эффект репрессивной насмешки. Второй комплекс психологической общественной защиты основан на создании “замещающего” художественного символа. Как первобытные художники рисовали на стенах пещеры мамонта маленьким и жалким, а себя – большими и могучими, так создаваемый художественный образ должен подменить большое и страшное в своей непонятности ясно читаемым смешным символическим образом. “Карась-идеалист” М. Салтыкова-Щедрина – один из таких спасительных образов. Берясь “решать мировые проблемы”, он не имел ни осторожности, ни понятия о щуках, рыбаках и прочих опасностях. Вступив по своему неразумению в философский диспут со Щукой, Карась был ею проглочен, чем и подтвердил свою нежизнеспособность и идеалистическую глупость (с точки зрения своего оппонента – Ерша). Образ сильный, как всякий художественный образ, действующий на подсознательном уровне, – что и требуется для психологической защиты общества от “идеалистов”. Третий комплекс – актуализация в общественном сознании образа чудака, вызывающего жалость, доходящую до брезгливости. Чудаковатый рассеянный “профессор” в очках и шляпе – один из таких общественных мифологических образов в культуре тоталитарного общества. Снисходительно-покровительственное отношение к людям “не от мира сего”, утрирование их непрактичности – один из распространенных приемов. Покровительственное отношение к гигантам духа типа Лихачева или Сахарова -эффективный способ защиты от их раздражающей инородности. Формирование имиджа “чудака” имеет эффект отстранения от общества, некой “помеченности”, которая делает “чужого” узнаваемым, т.е. нестрашным. “Чудаковатость” Толстого менее раздражает в привычном образе: на всех его портретах от работы И. Крамского до картины М. Нестерова граф изображается непременно в крестьянской одежде, а то и на пашне. Адекватны и словесные образы: “помещик, юродствующий во Христе” (Ленин), “умственное детство” (Леонтьев). Такой ана-фемствуемый образ сродни типу юродивого – на его слова можно внимания не обращать. Пушкинский Борис Годунов в ответ на обвинения юродивого в детоубийстве произносит: “Оставьте его. Молись за меня, бедный Николка” [13]. По отношению к “юродивому”, к чудаку-идеалисту общество всегда находится в роли Великого Инквизитора, предлагавшего Христу искушение за искушением с одним подразумевающимся призывом: “Присоединяйтесь, господа, присоединяйтесь!”. Четвертую группу защитных рефлексий общества можно характеризовать как культурное отторжение на иррациональном уровне: через слухи, сплетни – с конечным разрешающим результатом: объявлением опасного чудака сумасшедшим. Таким сумасшедшим фамусовское общество с облегчением объявило Чацкого – его судьбу почти в точности повторил Чаадаев. Вариант сумасшедшего чудака – легенда о “жертве общественных условий” Пушкине в последний год его жизни. В системе ценностей как современников, так и нескольких последующих поколений раздражающая неуступчивость поэта в деле о дуэли получила объяснение в виде происков “света” (первая легенда была почти немедленно создана М. Лермонтовым: “Восстал он против мнений света – …и убит”, последняя по времени – в советском литературоведении). Предположение, что человек был просто храбр и сам решал, что дуэль непременно будет и условия навязывал смертельные и, раненый, нашел силы приподняться и сделать свой выстрел… – это предположение выглядит как-то “неисторически”, непонятно и не вписывается в общепринятый образ “великого русского поэта”. Точно так же для общественной психологии предпочтительно умолчание о личной мотивации самоубийства А. Радищева. Очевидно, мы имеем дело с радикальным изменением функции Слова в русской духовности. Отрекаясь от культа Слова, на котором стоит классическая русская литература, современное общество выставило против него защитный заслон в виде “репрессивной терпимости”. Убийственный для традиции русской литературы плюрализм -обязательный спутник так долго желаемой свободы слова. Такой репрессивный плюрализм – традиционный принцип либерального общества: можно говорить все, что хочешь, но и слушать тебя будет только тот, кто захочет. Писатель более не учитель ;i судья, не преобразователь мира. Он поставлен в общий ряд поставщиков товара на штеллектуальный рынок. Традиционная роль русской интеллигенции – говорить от имени общества перед лицом недемократического государства – стала бессмысленной. Это можно видеть в тремительном сужении читательского круга “толстых” журналов – специфической , формы общения с “читающей публикой”, изобретенной интеллигенцией в прошлом веке. Отказ от специфической “учительной” роли литературы оказался и прощанием с гуманизмом, отказом от исторической нравственной миссии интеллигенции. Общество защитилось от еще одной возможности раздражающей “инаковости”.

Join Us On Telegram @plopandreicom

Apply any time of year for Internships/ Scholarships

Plop Andrei: I was arrested in #Canada for the anti-communist revolution!

Plop Andrei: Moldova will be the next country attacked by the Russians!

Plop Andrei/ #Russia – #Ukraine War: What Will Happen Next?

Plop Andrei/ Lucrarea de master/ – Rolul mass-media în reflectarea conflictelor geopolitice. Studiu de caz: Mass-media în Federaţia Rusă/

Așa erau timpurile! Plop Andrei despre amintiri din copilărie, sport și școală!

Plop Andrei: Update/ De ce are Moldova de o mobilizare generală și de o armată profesionistă! Maia Sandu este AGENTUL de influență al Kremlinului?!

How to Stop Missing Deadlines? Follow our Facebook Page and Twitter !-Jobs, internships, scholarships, Conferences, Trainings are published every day!