Демократия: надежды и разочарования

 

Со времен известного французского историка, социолога и политического деятеля Алексиса де Токвиля[1] в политической литературе неоднократно высказывалась мысль, что развитие государственных форм неизбежно и закономерно приведет человеческое общество к демократии. Позднее ряд влиятельных политологов, подобно Токвилю, содействовали утверждению этой мысли в общественном сознании. Мнения многих из них представлялись тем более значительными, что они отнюдь не вытекали из факта пламенного преклонения перед демократической идеей. Демократия представлялась им естественным и неизбежным состоянием, которое немедленно наступит вне зависимости от содействия или противодействия отдельных индивидуумов или групп людей. Английская мысль осторожно пыталась поколебать эту точку зрения, как одно из тех «дилетантских» обобщений, проистекающих из Франции. Тем не менее это «французское» мнение приникло и в Англию, нашедши себе там ряд твердых последователей.

Однако, в попытках подвести под общий знаменатель пестрое разнообразие позиций относительно места демократии в системе общечеловеческих ценностей, невольно на ум приходит «крамольная» мысль, что как раз старое предсказание Токвиля таковым знаменателем быть никак не может. С тех пор, как в большинстве стран демократия (хотя бы даже «относительная» демократия) стала практической действительностью, в тоже время она сделалась предметом ожесточенной критики. И если прежде самым характерным обобщением политической науки была мысль о грядущем торжестве демократии, сейчас таким обобщением многие считают утверждение о, как это не парадоксально, неясности ее будущего, о возможных путях ее развития и совершенствования. Пока демократию ждали, о ней говорили, что она непременно наступит, когда же она наступила, о ней говорят, что она может и исчезнуть. Прежде ее нередко считали высшей и конечной формой, обеспечивающей уверенное и благополучное существование. Теперь же ясно ощущают, что, отнюдь не создавая прочную основу уравновешенной жизни, она более, чем какая-либо другая форма возбуждает дух исканий. В странах, испытавших эту форму на практике, она уже давно перестала быть предметом страха, но она же перестала быть предметом поклонения. Ее противники понимают, что при ней все же можно существовать, ее сторонники – соглашаются, что ей свойственны слишком многие недостатки, дабы ее безмерно превозносить. В сущности, лишь политическая мысль начала 20 века вплотную подошла к современному пониманию демократии. Но, его  достигнув, она увидела, что демократический строй привел не к ясному и прямому пути, а к распутью. Вместо того, чтобы быть решением задачи, демократия сама оказалась задачей. Оптимисты утверждали, что путь истинный все еще не утерян, пессимисты обреченно констатировали наступление трагического часа.

Как ни странно, термин «демократия» принадлежит к числу наиболее спорных и неопределенных понятий современной политической теории. Одно из самых распространенных обыкновений 20 века, во многих случаях являющееся простительной слабостью, – в вопросах политики непременно становиться под знамя демократии. Как утверждал известный австрийский государствовед Ханс Кельзен, критикуя большевизм, в 19-20 столетиях слово «демократия» повсюду стало господствующим лозунгом и неудивительно, если оно, как всякий такой лозунг, утратило определенное и твердое содержание. Следуя требованиям моды, его стали считать нужным употреблять по всем возможным поводам и для всех возможных целей, так что оно стало покрывать собою самые различные и часто совершенно противоречащие друг другу понятия. Практически любой социалист, не отождествляющий себя с коммунистической партией, сказал бы, что диктатура пролетариата есть полное отрицание демократических начал. Между тем апологеты коммунистического движения придерживались диаметрально противоположного мнения. А чего стоят расплодившиеся в свое время по всему миру названия типа «КНДР», «НДРЙ» и т.д., что иным, нежели публичным признанием собственной некомпетентности в понимании «демократии» назвать нельзя. В переводе на общедоступный язык «Корейская Народная Демократическая Республика» звучало бы как малопонятная тавтология «Корейское Народное Народное Самоуправление народа». Раздутая теория о существовании т.н. «народных» и «буржуазных» демократий не выдерживает критики. Подобного рода курьезы можно и по сей день встретить практически «на каждом шагу», причем зачастую в понятие демократии большей частью вкладывается совершенно различное содержание.

 

 

Join Us On Telegram @rubyskynews

Apply any time of year for Internships/ Scholarships